Каблук

— Нет, Толик, никакой бани. Знаю я твоих дружков… И не чавкай! И как я на тебя позарилась, что я такого тут разглядела… Посмотреть же не на что. Ну-ка, положил сухарики! Тронулся совсем? Не горбись! Кто так пьет? Аж брызги повсюду!

— Валя-я-я…

За Валей он был, как за каменной стеной.

— Не “Валя”. Не “Валькай”! Сухарики едят здоровые, а у тебя в карточке уже нет пустых страниц. Откуда, кстати, сухарики? Я платежки из продуктового не видела. Откуда сухарики, Толя?

— Олег угостил…

 

— Олег угостил! Ок, если мои старания все насмарку, если Олег у нас образец для подражания, и его мнение дороже моего, то он тебя по докторам и поведет в сентябре.

Валя его обаяла своей простотой и домовитостью.

Толик, еще зеленый пацан, пропал с первого взгляда, когда в суши-баре раздалось:

— 350 рублей за 6 этих кружочков? Вы упали? 3 таких сета, еще напиток к ним, еще хлеб… Вы меня по миру пустите.

— К ним подаем соевый соус и васаби.

— Это оправдание их космической стоимости?

— Да.

— К ним нужен ром, чтобы они себя оправдали. Тащи сюда солянку.

— Вы в суши-баре.

— Неучи! Разберите тогда эти кружочки на составляющие.

— Простите?

— Отделите мне рис от рыбы. И подайте, как рыбу с гарниром.

— Готовим только по меню. Если вы не едите суши и роллы, у нас прекрасный ассортимент: мидии, осьминоги в соусе…

— Ой… Аппетит пропал.

Толика, которого девушка затащила в тот суши-бар на свидание и назаказывала все самое модное, забыв про цены и вкусовые рецепторы, а он так и смог проглотить осьминога, Валя покорила своей непосредственностью.

Он отделался от своей пассии и подсел к Вале.

— Она удивительная! Это самородок! Изумруд! Пафосные заведения, суши и ризотто, ее раздражают – она сама дома вареников налепит. Ноготочки и реснички – тьфу, ей тоже этого ничего не надо, она неприхотливая. Считает, что это излишества. Ножничками – чик-чик – вот и классный маникюр, — возвышался Толик перед парнями.

— Но она постарше. И с сыном…

— Зато уже ума-разума набралась в первом браке!

— Но сын…

— Чужих детей не бывает! Зато точно может родить. Она и не расточительная. Живет на свои. Денег не просит. К шоппингу холодна. Шкурки от апельсинов не выбрасывает, к примеру, а высушивает.

— Для чего?

— Добавляет куда-то, наверное, — пожал он плечами.

Валя выгодно выделялась среди девушек, которые что-то требовали и требовали. Она по барам его не таскала. Ко всему относилась очень бережно, даже колготки штопала.

— Зачем покупать, если можно зашить и еще под штанами носить? – изумилась она, когда Толик спросил, зачем ей это.

Женщина с большой буквы! Такая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет.

И вот Толик, уже не тот зеленый пацан, оправдывается за съеденный сухарик.

— Ну, Валь, — он чуть не сказал “ну, мам”, — Это сухарики, а не уксус я себе в стакан налил. Что от них будет-то?

— Доедай уж.

 

Толик воодушевился, что ему сегодня разрешили догрызть пачку сухариков. Для кого как, а для него это уже достижение. За такие проступки он мог впасть в немилость на многие недели, но жена сегодня что-то расчувствовалась. Толик всегда пляшет под ее дудку. Или “каблук”, как окрестили его друзья.

Зато он за ней, как за каменной стеной. Это они все в ипотеках, выживают от месяца к месяцу, потому что жене жуть как нужна моднявая дубленка или путевки на Кубу, а у него все стабильно. Валя была невестой с приданым, с квартирой, и в ипотеку они не влезли. Наряжаться и краситься она не любит, считает это вычурным и бесполезным.

Друзья посмеивались, даже высмеивали Толика, но он считал, что сделал очень удачный выбор в женитьбе.

Да и подавляющее большинство друзей вытеснила собой Валя, откровенно ставя мужу ультиматумы — пойдешь к ним в гараж, то у этого гаража сразу себе палатку поставь, а то домой-то не пущу. Те легальные, «одобренные» друзья, которые со знаком качества, в гаражах не кутили, они иногда только встречались в приличных заведениях, чтобы поговорить о своих проблемах и ипотеках.

— Сухарики свои доел?

— Ага.

— Крошки не разбросал?

— Я аккуратно.

— Потом проверю.

— Ты даже в этом мне не доверяешь?

— Как на тебя хоть в чем-то полагаться, если ты и ничего не можешь? Время и то определить не в состоянии. Ешь, как из корыта.

— Роме ты таких требований не выставляешь.

— Ромочка всегда аккуратно кушает.

Сравнила она Толика не с коллегой, не с отцом своим, даже не с бывшим, а с сыном. У нее не сын, а сборник достижений. Он и кушает аккуратно, и учится на “пятерки”, и легкой атлетикой увлекается. Еще он очень амбициозный. Уже знает, куда поступит, и какой бизнес откроет. Весь в бывшего мужа. Которого Валя тоже зачастую ставила в пример.

— Ромочка и стихосложением с двух лет увлекается! – сказал Толя, — Куда уж мне до него…

Это странное соперничество его доконало.

— Мальчик всесторонне развит. Благодаря мне. Он стихи писать может, областные соревнования по бегу выигрывает, музицирует. Кроме того, он и к жизни подготовлен. Не растеряется, когда батарея потечет. И даты в билетах тоже не перепутает. Как некоторые, кому даже самое элементарное доверить нельзя, потому что все обязательно пойдет прахом. Я своего сына правильно воспитала. Зато мне твоя мамочка подсунула непонятно что.

— Угу, у меня всесторонне развитый пасынок, который превосходит меня во всем.

— Толя…

Иногда Толя забывался.

— Прошу прощения.

— Толь, ты не никчемный, просто инфантильный и… несобранный, — одумалась Валя, — Тебе бы поучиться у Ромы.

— Учиться у парня, который мне в сыновья годится? Которого ты при мне растила? Кстати, не подпуская меня к его воспитанию.

— Вот именно, что при тебе. Но он за это время вырос, все понял и запомнил, а ты даже не попытался измениться.

Рома при матери был одуванчиком, а, когда она отсутствовала, то не стеснялся тоже напомнить Толе, какой он бездарный.

 

Периоды затишья в этом всем наступали только на время приездов Толиной мамы: при свекрови Валя стремилась показать, что у них, если не патриархат, то равные отношения, и Толю ни в чем не ущемляют.

— Спасибо за то, что опять сравнила меня.

— Тебе во благо. А сухариков чтобы я у тебя больше не видела. Приедет твоя мама завтра – поведет тебя к терапевту. Я ей скажу.

Толик аж не знал, радоваться приезду мамы или совсем наоборот – напрягаться? Потому что Валя может однажды наехать на него и при маме, и у мамы сердце просто этого не выдержит. А еще… какая-то мужская гордость в нем не хотела, чтобы его шпыняли при маме. Сам он с Валей живет, потому что не надо ничего решать, даже его зарплатная карта у Вали, и она распоряжается их деньгами. Но мама этого не поймет.

Подготовка к приезду свекрови шла полным ходом.

— Толик, вытащи с антресолей увлажнитель воздуха. Я хочу, чтобы Виктория Семеновна видела, как нам дороги ее подарки.

Виктория когда-то начиталась, что из-за сухого воздуха в квартире Толик может плохо спать, и привезла им увлажнитель. Фирменный. Добротный. Толю тогда действительно преследовала бессонница, но не из-за воздуха, а из-за серии собеседований, на которых он очутился, когда Валя захотела, чтобы он поменял работу на более высокооплачиваемую. А в квартире у них сырость и без увлажнителя.

Подарок дожидался своего часа, как творение перед выставкой.

— Валь, куда ты его переложила?

— Никуда. Я и не достаю до туда. Жена у тебя – метр с кепкой.

— Но увлажнителя нет.

— Хорошо посмотрел?

— Как сквозь землю провалился. С ним, кстати, провалилась кофеварка и наш запасной пылесос, который дарил твой отец на Пасху, но мы его так и не распаковали, потому что наш еще рабочий.

— Ты никого из дружков сюда не водил?

— Не вижу связи. Даже в теории… Как бы они умудрились, при мне, поставить табуретку, а потом снять с антресолей тяжелые коробки?

— Водил все-таки? – ее прищур не сулил ничего хорошего.

— Нет!

— Тогда… где техника?

Тут Виктория позвонила сыну с вокзала и попросила ее встретить, а то цены на такси конские.

— Валь, не кипишуй, — сказал он, — Я – за мамой, а потом разберемся, что тут за мистика.

Толик какой-то необычно деловой. Он отчалил. На вокзале мама погрузила в его машину ящики с соленьями, которые незнамо как довезла и донесла до поезда.

Валя, которая чересчур щепетильная, уже не могла просто вернуться к приготовлению ужина – нет, она выворачивала содержимое всех полок, чтобы убедиться, что техники и там нет. Коробки никто не перепрятал. Зато в самой глубине комода, под магнитофоном, который давно вышел в тираж, но не выбрасывался из-за Валиной природной бережливости, женщина нашла закладные из ломбарда и документы из скупки. Тут не только увлажнитель, пылесос и кофеварка, тут и ее золотишко… Некоторые вещи из ломбарда выкупались, затем сдавались обратно, некоторые закладные уже просрочены, и выкупить драгоценности не представляется возможным.

Толик вежливо пропустил маму вперед, занес в квартиру соленья, но даже разуться не смог – его стукнули этими закладными, свернутыми в рулон.

 

— Жулье ты мелкое! – Валя прям не знала, что она сейчас с ним тут сделает, — Обкрадывать семью! Из дома вещи выносить! Как рука-то не дрогнула?! Ворье… Приживалка… Приживальщик… Тебя в приличный дом привели, обогрели, возимся тут с тобой, раз мамочка твоя такую бестолочь в люди отправила! Ты воруешь! По ломбардам и скупкам шастаешь… Сознавайся, куда деньги дел? Пропил? Поставил на что-то? Совсем из ума выжил? Я думала, что по молодости был “оторви и брось”, что меня уже ничем не удивишь, но ты, под сорок лет, удивил! Так удивил, что даже твои дружки-пропойцы теперь просто институт благородных девиц. Жулье, — Валя развернула закладные, чтобы посчитать нанесенный ущерб.

По щеке Виктории прокатилась одинокая слезинка… Приехала к сыну. Чтобы узнать, что он в семье живет на правах нищего, которому делают великое одолжение.

— Мама, это не он, — Рома мялся – маму он тоже побаивался, — Это не Толя туда технику отнес, и ювелирку твою заложил тоже не он. Это я.

— Тебя заставили??

— Нет, но у пацанов была прикольная игра… Ну, как рулетку крутить. Я тоже попробовал. Мам, я выигрывал поначалу! Под двести штук поднял! Но потом все поставил. Хотел снова отыграться.

У Вали отвисла челюсть.

— Толя…

— Валь, я все понял. Не надо мне твоих подачек. Я с мамой поеду.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 6.41MB | MySQL:44 | 0,143sec